ГЛАВНАЯ БИРЖА ТВОРЧЕСКОЙ РАБОТЫ КАСТИНГ КУХНЯ ШОУ МЕДИА АРТ О ПРОЕКТЕ ФОРУМ КАРТА САЙТА

Художник и маркетинг. Впечатления с «Арт-Москвы»

Автор: Михаил Косолапов ()
Дата публикации: 05/07/2005
Категория: Статьи

 

Довольно молодой, прилично одетый человек с крашеной шевелюрой, по виду какой-нибудь дизайнер интерьеров, разглядывает висящий на стене самый обыкновенный веник, в который грубо имплантирована микросхема. Молодой человек остроумно комментирует увиденное своей белокурой спутнице: о, электровеник! Спутница заливисто хохочет, оценив его тонкий юмор, и осторожно трогает веник пальцем. Действительно, электровеник. Интересно, как он работает? – задается вопросом не только остроумный, но и любознательный дизайнер по интерьерам, оглядываясь по сторонам в поисках специалиста по электровеникам, готового проконсультировать потенциального покупателя по вопросам, связанным с эксплуатацией этого удивительного предмета.

Во всем мире есть только три человека, способных дать ему исчерпывающий ответ. Один из них уехал на главную подмосковную свалку договариваться с обитающими там таджиками о покупке десятка ржавых стиральных машин и холодильников для открывающейся на следующий день на «Арт-Стрелке» выставки. Другой, вернее другая, развешивает свои работы в культурном центре «Дом» – у нее открытие сегодня. Поэтому я – единственный из присутствующих, кто в состоянии объяснить, как работает электровеник, сколько он стоит – сколько, сколько?! – и что вообще здесь происходит.

А происходит здесь вот что. Три недели назад мы втроем скинулись по сто баксов и купили никому не нужный участок стены в три погонных метра на втором этаже Центрального дома художников. Тем самым галерея-офис Art Business Consulting, а именно так называется наше учреждение, стала полноправным участником девятой международной художественной ярмарки «Арт-Москва». Соседи – берлинская галерея DNA – на всякий случай отгородились от нас стеной, а розетку мы провели бесплатно, поэтому вместо трех жалких погонных метров галерея Art Business Consulting получила в свое распоряжение вполне пригодный для торговли искусством электрифицированный угол площадью с сигаретный ларек. И вот теперь мы по очереди сидим на собственном стенде и торгуем своим искусством на главной художественной ярмарке России. Шутку про электровеник я слышу примерно тридцать-сорок раз в день, к закрытию ЦДХ у меня появляется желание дать в морду очередному любителю искусства, который ее произносит. Подавляя звериный импульс, я вежливо объясняю дизайнеру по интерьерам и его спутнице, что веник – это артефакт, который экспонировался зимой на московском бьеннале в числе прочих усовершенствованных бытовых приспособлений, изготовленных художником Илюхиным. И что продается он вместе с соответствующим постером художника Стручковой. И в таковом качестве его и надлежит использовать: вешать на стену, ставить под стекло, обрамлять, хранить, получать от его созерцания эмоции и ждать, когда он подорожает во много раз. Поэтому прежде всего его надлежит купить. А уж после этого каждый волен поступать со своими покупками по собственному разумению.

Если человеку нравится, допустим, украшать живописью конюшню или палить по скульптурам из ружья, или использовать видеоарт в качестве снотворного – так это сколько угодно, на здоровье. Тем же самым электровеником вполне можно мести полы, а тотальную инсталляцию Ильи Кабакова установить на приусадебном участке. Молодой человек смотрит на меня как на идиота. Ему кажется, что я вожу его за нос и пытаюсь впарить за немыслимые, по его мнению, деньги бесполезный и некрасивый предмет. Рациональный ум предположительного дизайнера не в состоянии постичь трудноуловимую пользу бесполезных и некрасивых предметов.

КОНВЕРТИРУЕМЫЙ МЕТР

Перед самым открытием ярмарки мы собрались, чтобы определить нашу «маркетинговую стратегию и тактику». Другими словами, что, кому и почем мы будем продавать. Ярмарка – она и есть ярмарка, здесь успех участника определяется величиной продаж. Залы ЦДХ на время «Арт-Москвы» сдаются в аренду галереям. Чем известнее галерея и богаче галерист, тем больше площадь экспозиции, лучше место и дороже ассортимент. Как на барахолке в «Лужниках» середины девяностых или в торговом комплексе «Мега» сейчас. Только в отличие от дегуманизированных супермаркетов на художественной ярмарке покупатели и торговцы искусством знают друг друга лично.

Уникальность и статус товара – искусство как-никак – определяет уникальность и статус каждой единичной сделки.

Больше всего покупателям ярмарки нравится hand-made, то есть нечто сделанное художником собственноручно, желательно в единственном экземпляре и удобном для использования в интерьере формате – в этом мы как сущие европейцы преклоняемся перед «ручной работой». Сделанное своими руками означает как бы «настоящее», подлинное, неподдельное искусство. В таком стремлении к «подлинности» есть определенный смысл и справедливость. Основной аргумент продавцов современного искусства, как и любого другого, состоит в том, что оно обречено год от года дорожать, и маловероятно, чтобы его цена опустилась ниже той, за которую произведение было куплено впервые. Поэтому покупка, например, картины является, по их мнению, не пустой тратой денег, а выгодной инвестицией. Такой подход к делу полностью отсекает необъективные и сомнительные во всех отношениях критерии качества работы (они формально решаются статусом галереи, которая выставляет на продажу данное произведение) в пользу более понятной «инвесторам» подлинности.

Ничего удивительного в этом нет: людям практически безразлично, что именно изображено на купюре. Покупатель, расставаясь с хорошо защищенными от подделки подлинными денежными знаками, рассчитывает получить за это не менее подлинные и защищенные от подделки предметы искусства. Среди них больше всего похожа на деньги живопись: прямоугольная плоская рукотворная купюра, защищенная от подделки уникальной авторской технологией изготовления и сертифицированная к использованию в качестве платежного средства галереей, которая выставила эту купюру на продажу. Разумеется, очень важен ее размер. Чем больше и заметнее живописная купюра, тем труднее ее украсть или повредить. А хранить ее удобно на стене (толщина живописного холста, по теперешней моде без рамы, редко превышает несколько сантиметров), где она практически не мешает проходу. Налогом, как недвижимость или прочая собственность, современная живопись в России не облагается, затраты на хранение и складирование минимальные. Короче, сплошные преимущества для инвесторов.

Поэтому идеальный товар для «Арт-Москвы» – живописный холст площадью 4–6 квадратных метров, собственноручно изготовленный конвертируемым российским автором. Стоить этот холст должен от десяти тысяч долларов или евро и выше. Дешевле не купят. Для российского покупателя цена произведения в основном складывается из фамилии торговца и площади картины, далее по убыванию на ценообразование влияют название галереи, имя художника и условный рейтинг его предыдущих продаж. По отношению к художнику мы – сущие азиаты: социальный статус торговца-посредника у нас выше социального статуса художника-изготовителя. Художников как грязи, а галеристов – раз-два и обчелся.

В нашей галерее, как мы решили, все будет иначе. Сами делаем искусство – сами его продаем. Без посредников. Большие холсты среди нас умеет писать только Наталья Стручкова, но их реализацией уже вовсю занимается коммерческая галерея «Риджина», причем картины раскупаются еще до того, как художник успевает их закончить.

Art Business Consulting – галерея маленькая и некоммерческая, соответственно работы на нашем стенде должны быть маленькие и недорогие, но качественно сделанные и «засветившиеся» на разных художественных выставках в прошлые годы. А вот насчет потенциальных покупателей мнения разделились. Я верил в тугие кошельки «культурно вменяемых», вестернизированных представителей «среднего класса», мой коллега художник Максим Илюхин верил в кураторов, галеристов и прочих деятелей «художественной тусовки», а Наталья Стручкова вообще ни во что не верила. И, по результатам нашего эксперимента, оказалось права. Как выяснилось, «средний класс» все-таки предпочитает инвестиции в недвижимость, «художественная тусовка» чихать на нас хотела, у нее этого добра и так навалом, а крупные коллекционеры нас не знают и знать не хотят и вообще в упор не видят даже сквозь лупу. Они, как я уже сказал, видят только «крупное», то, что начинается с четырех квадратных метров и десяти тысяч баксов (желательно за метр).

ПРАЗДНЫЕ ЛЮБОПЫТСТВУЮЩИЕ

У наших немецких соседей просторный белый отсек. На стенах висят раскрашенные фотографии и картины большого, как и подобает известной галерее, формата. В центре пустынного выставочного пространства – стол, заваленный рекламными брошюрами, и стулья, на которых с утра до вечера скучают хозяин галереи и два сотрудника. Качественное современное европейское искусство. Евроарт, как евроремонт, – чистенькое, беленькое, пластмассовое и с галогеновыми лампочками вдоль стен. Так же, как у всех прочих участников «Арт-Москвы». Поэтому зрители проходят, не задерживаясь, мимо немецкого стенда, скапливаются в нашем углу и увлеченно разглядывают забавный, как им кажется, трэш.

Полезная площадь нашего закутка ограничена трапециевидным куском ковролина работы Ольги Божко, который в точности соответствует площади галереи Art Business Consulting на «Арт-Стрелке». Восемь квадратных метров. На ковролине стоят три пенька на колесиках – наши объекты с выставки «Соучастники» в Третьяковке. Стул, на котором мы поочередно несем свою вахту, придвинут к стене напротив, ибо если бы он стоял, как ему положено, на стенде, посетителям не хватило бы места. Зато с некоторого отдаления весьма удобно наблюдать за реакцией зрителей.

Людям нравятся пеньки и не нравится дрыгающийся время от времени гомункулус, запаянный в пустую телевизионную трубку. Почему-то зрители считают наши пеньки остроумными, а скульптурный объект Володи Иванчука омерзительным. Глупость какая! А как, по-вашему, должно выглядеть самозародившееся в электронно-лучевой трубке антропоморфное существо? Как Дженнифер Лопес или как Николай Басков?

Возмущенная до предела женщина преклонных лет подбегает ко мне и начинает в голос кричать. «А-а, вот ты где спрятался, – клокочет она, – он, видите ли, наблюдает за нами! Да как вам не стыдно это уродство вообще показывать. Дегенераты, моральные уроды, довели Россию. Это вы называете искусством? Деградация, деградация!» – благим матом верещит разъяренная посетительница, убегая по коридору прочь, не давая мне ни единого шанса для объяснений. Забавная такая женщина, однако непонятно, что именно так ее раззадорило. Только я успеваю перевести дыхание, кликуша возвращается. Громовые раскаты ее голоса предваряют второе пришествие. «В храм, в храм немедленно, на кровавых коленях ползти до самого храма», – уточняет она свою искусствоведческую позицию. «Это – убожество и мерзость (тычет пальцем в гомункулуса), это – блуд и бесстыдство (показывает на бронзовую статуэтку с ярко выраженными и мужскими, и женскими половыми признаками), это – гадость (по поводу вполне невинных ярких компьютерных картинок Пети Филиппова), – конкретизирует ценительница свой список претензий и предлагает мне выход из сложившейся ситуации. – «Молись, молись, ничтожество, вовек не отмолишь свою мерзость и безумие. Кому служишь? Кто твой хозяин? Признавайся, подонок!» Я, давясь от хохота, вежливо пытаюсь объяснить православной ценительнице современного искусства в понятных ей терминах, что наша галерея независимая, что мы – художники и служим исключительно «высокому» искусству, и что всяк славит ее господа по-своему, кто гомункулусом, кто бронзовой бабой с яйцами, кто пеньками на колесиках, иногда даже не сознавая того. И что здесь не храм, а торжище, иными словами, художественная ярмарка, и, возможно, добрая женщина просто перепутала адрес и попала не туда, но как только она доберется до храма (по набережной в сторону церетелиевского истукана, дальше мимо «Арт-Стрелки» и прямо через реку по пешеходному мосту), ничто не мешает ей вознести покаянную молитву за души заблудших современных художников – не в этом ли состоит ее христианский долг перед нами?

Нет, оказывается, ни хрена не в этом. Здравый смысл и вежливое обращение действуют на проповедницу как красная тряпка на быка. Осыпая меня проклятьями, она убегает прочь. Хорошо хоть ничего не сломала. А то вот у Гельмана какой-то безграмотный апостол чуть раньше в тот же день порвал-таки тиражную шелкографию с работой моего американского однофамильца. Конечно, для Гельмана урон невелик и окупится сторицей – шум привлекает покупателей. Ну а нам такие эксцессы ни к чему, у нас – один черт – ни шума, ни покупателей. Только праздные любопытствующие.

МАСТЕР-КЛАССЫ

Есть две основные разновидности участников «Арт-Москвы». Первая – художники. Это естественная и знакомая для нас роль. Она прекрасна своей безответственностью. Покой и нега. Можно ходить по стендам, смотреть чужие экспозиции, надираться дармовым алкоголем на стендах крупных участников или дрянным пивом в кафе, слушать лекции в пресс-центре и наслаждаться жизнью всеми доступными способами. Это как путешествовать поездом: сел на свое место, до прибытия на конечную станцию можно расслабиться, все происходит без твоего участия.

Совсем другое дело быть галеристом, хуже того – начинающим. В том самом поезде, где расслабляются художники, ты с утра до вечера работаешь проводником, причем стажером, которому гуляющие по всему составу вальяжные старейшины из соседних вагонов дают мастер-классы.

Первый мастер-класс провела хозяйка галереи XL Елена Селина. Она гуляла по «Арт-Москве», заглянула к нам, повертела носом и походя заявила, что готова купить одну из работ, но со скидкой. Обыкновенная скидка «для своих» составляет процентов тридцать от заявленной цены. Я отправился на стенд XL, чтобы поторговаться.

Последний раз я так жестко торговался с продавцом на кабульском центральном рынке за голубую женскую накидку «чадри». Теперь продавцом был я. Селина билась, как зверь, за каждый полтинник, не испытывая никаких угрызений совести. Понимаю, бизнес есть бизнес, а торговля есть торговля, ее принципы неизменны и для пучка сельдерея, и для паранджи, и для партии вооружений. Последняя цена, которую предложила хваткая галеристка, равнялась себестоимости работы. После этого торг стал неуместен, и я, раздосадованный, вернулся на свой стенд, решив ничего ей не продавать. Урок, который преподала мне Селина, был таков: веди себя достойно и не торгуйся с тем, кто считает тебя идиотом. Впрочем, я и так это знал.

Другой мастер-класс для начинающих галеристов провел Марат Гельман. Он внимательно осмотрел работы, долго приглядывался к телегомункулусу и поинтересовался ценой. Услышав мой ответ, он задумчиво покачал головой и произнес вердикт: если вы продаете искусство, то работы должны стоить от трех тысяч, а если дизайн, то меньше трехсот долларов. Иначе покупатели не понимают, с чем имеют дело. И добавил, что если нам не надоест играться в галерею, то года через три у нее будет шанс войти в арт-рыночную систему товарно-денежных отношений. Сказал как отрезал и, не торгуясь, купил на память сувенир – значок Art Business Consulting, сделанный из горелой компьютерной клавиши. Он потратил на значок восемь долларов, а я из-за этого остался должен художнику Илюхину бутылку коньяка. Потому что он на спор продал Гельману то, что я раздаривал направо и налево. Вот такая уродливая гримаса арт-рынка получилась.

Главные люди на «Арт-Москве» – коллекционеры. В конце концов, именно они оплачивают весь этот праздник жизни. Галеристы и кураторы водят их по всей ярмарке, ублажают изящным разговором, показывают работы на стендах конкурентов, дают им возможность прицениться, а потом тащат в свои закрома и отоваривают вечно актуальной живописью. Для удобства коллекционеров на «Арт-Москве» оборудован VIP-зал. Врата в царство бесплатного алкоголя охраняют два здоровенных стража, и пройти туда могут лишь те, кто отведет стражам глаза с помощью специальной пластиковой VIP-карты. Ну где ж это видано, чтоб у нас в России и без VIP-зала?

Тем участникам «Арт-Москвы», которые художники, волшебная карта не положена: нечего холопам хозяйским вином травиться. А тем участникам, которые галеристы, такие карты выдают, чтобы галеристы своих дорогих гостей могли побаловать. Нам тоже выдали VIP-карту. И мы свою привилегию использовали «на все сто», борясь по мере сил с социальным неравенством и имущественным цензом среди участников ярмарки «Арт-Москва». Сначала я просто ходил туда пить дармовой эспрессо. Когда сидишь полдня на одном месте, как-то само собой устанавливаются связи с соседями. То присматриваешь за берлинским евроартом справа, пока немцы бегают по выставке за клиентами, то попросишь посмотреть за собственной экспозицией какую-нибудь из девиц, наливающих посетителям ЦДХ гадкий виски Red Label в целях пропаганды алкоголизма, а сам несешься в VIP-зал перекусить. А там в полумраке играет тихая музыка, и, сидя на неудобных прозрачных стульчаках из какого-то дизайн-бюро, вежливые коллекционеры с галеристами обмывают свои сделки. Постепенно наша карточка пошла по рукам, и благодаря этому число привилегированных посетителей ярмарки значительно увеличилось. Одна только невоздержанная галерея «Пальто» стоила десятка чахлых коллекционеров в благородном деле истребления винных запасов VIP-зала.

Галерея «Пальто» во многом похожа на нас. Ее создатель и владелец – художник Александр Петрелли – носит ее на себе и продает миниатюрные работы в среднем по сотне баксов за штуку. Экспозиция обновляется каждый день. Судя по всему, дела у «Пальто» идут неплохо, с самоидентификацией проблем уже не возникает: художественным проектом является все – и работы, и сам бродящий по ярмарке художник, и галерист в одном пальто, и само пальто, которое тоже, кстати, продается.

А вот у нас с самоидентификацией сплошные проблемы. Перед закрытием ярмарки на стенде галереи Art Business Consulting возникает теоретик и практик современного искусства Екатерина Деготь. Она член худсовета «Арт-Москвы», того самого, который в этом году отобрал для участия в ярмарке 53 галереи, включая нас. Кроме этого, она же, но уже в качестве куратора, сделала два некоммерческих проекта, цель которых – добавить коммерческой ярмарке, так сказать, художественную глубину. Один проект хороший, другой никудышный. Хороший проект – это подборка на удивление забавного видеоарта на третьем этаже, а никудышный – это «Искусство для Playboy» на антресолях. Даже такому мастодонту российской арт-сцены, как Екатерина Деготь, не удается создать из работ современных российских художников достаточно глупый для демонстрации журнала Playboy фон. Три блондинки с дурацкими заячьими ушками на голове и пушистыми хвостиками на попе вдребезги разбивают любую кураторскую концепцию. В этом секрет вечного успеха журнала.

Екатерина Деготь, единая в двух лицах, ставит вопрос ребром: кто мы – художники или галеристы? Я отвечаю предельно честно: не знаю. Уже не знаю. И тут Екатерина Деготь неожиданно дает мне третий по счету мастер-класс.

– Для меня существует только элитарное искусство, – говорит мне человек, только что устроивший чудовищную выставку для журнала Playboy. – Все, чем вы здесь занимаетесь, – ерунда, никто и никогда не будет покупать ваше искусство, если вы не сделаете его элитарным».

Иными словами, дорогим. И похоже, она права. Да все они правы. И Селина, и Гельман, и Деготь, и художник Олег Кулик, который на третий день работы ярмарки дал нам дельный, но абсолютно непригодный совет: предложите, говорит, комиссионные крупным галереям, чтобы те отправляли к вам своих мелких покупателей. Увы, художник и маркетинг – две вещи несовместные, мелких покупателей современного искусства не существует. Это доказано. Есть только крупные коллекционеры и элитарные инвесторы, которые любят элитарное современное искусство, любят сидеть в элитарном VIP-зале и листать чертовски элитарный журнал Playboy.

ИТОГИ «АРТ-МОСКВЫ» (официальный пресс-релиз):

35 000 посетителей за неделю работы, общая сумма продаж – 2 815 000 USD, средняя сумма продаж российских галерей – 62 000 USD, средняя сумма продаж иностранных галерей – 34 000 USD, 2 галереи не совершили ни одной продажи (похоже, одна из них – наши соседи DNA gallery).

Так сказано

ОБ ИТОГАХ ЯРМАРКИ «АРТ-МОСКВА-2005»

Марат Гельман, галерея Гельмана: В целом ярмарку «Арт-Москва-2005» можно считать успешной по всем критериям. Во-первых, она стала действительно интернациональной, половина участников – иностранные галереи. Во-вторых, «Арт-Москва» стала вполне соответствовать международному стандарту художественной ярмарки. Она теперь гораздо больше похожа на ту, какой мы мечтали ее видеть лет десять назад.

«Арт-Москва» – зеркало без культурной идентичности и без цензуры. Участники сами определяют, какие работы будут висеть на их стендах. В-третьих, самый важный критерий успеха для художественной ярмарки – коммерческий успех. В этом году продажи превзошли все ожидания. Отчасти это связано с тем, что я вернулся к руководству галереей. Могу сказать, что галерея Гельмана продала практически все, что было на нашем стенде, на сумму свыше 150 000 евро. Для сравнения: в прошлом году мы наторговали на 40 000 долларов.

В этот раз не было никаких специальных договоренностей с клиентами галереи о том, чтобы покупка произведения была отложена и состоялась на «Арт-Москве». Раньше это была абсолютно нормальная практика: две трети из проданных на ярмарке работ заранее «придерживались» до открытия «Арт-Москвы», чтобы увеличить общую сумму продаж галереи во время ярмарки. Теперь в этом нет необходимости. Раскупается буквально все. Примерно половина покупателей – наши постоянные клиенты. Остальная часть – люди, пришедшие на «Арт-Москву» специально, чтобы покупать современное искусство. Но был и такой забавный случай, когда покупатель, довольно молодой человек, зарезервировал картину и поехал домой измерять стену. Через пару часов вернулся в ЦДХ и купил.

Владимир Левашов, галерея Stella Art:

Пресса объявила о том, что продажи выросли в несколько раз. Это правда. Общая сумма продаж на «Арт-Москве» 2004 года – около 1 миллиона 700 тысяч долларов, но из них 800 тысяч пришлось на две работы Ильи Кабакова. В этом году не было таких крупных сделок, но общий оборот вырос больше чем в два раза. Галерея Stella Art коммерческая, мы постоянно продаем современное искусство, для нас «Арт-Москва» – вполне рабочее событие. Мы продали 4 работы на сумму порядка 40 тысяч долларов. Это меньше, чем предполагалось, но приятно, что среди проданных – работы Вадима Захарова и Андрея Монастырского. Эти художники практически не представлены на московском арт-рынке. А ведь Монастырский – такой же гуру, такая же икона для истории искусства XX века, как Кейдж или Кошут.

За несколько последних лет сформировался пул из 5–8 наиболее значимых галерей, которые задают общий высокий уровень для всех участников. Их стенды практически не меняются год от года, лишь оттачиваются детали и растет выставочный опыт. Но посетители не всегда понимают разницу между художественной выставкой и ярмаркой, где продается искусство. Удивило то, что некоторые иностранные галереи привезли в Москву работы российских художников. Несколько странно выглядела выставка Клуба коллекционеров. На ней представлены исключительно живописные работы. Понятие «искусство» для российских покупателей и коллекционеров еще во многом связано с «ручным творчеством».

Александр Петрелли, галерея «Пальто»:

Галерея существует с 1996 года. Зимой пальто потолще – утепляю галерею в холодное время, летом обыкновенно пользуюсь плащом. На каждой «Арт-Москве» «Пальто» – лидер продаж по количеству проданных работ. Этот год – не исключение. Арт-рынок растет, спрос на искусство феерический. Галерея продала больше 30 работ. Такого не было никогда. В основном покупают галеристы, кураторы, критики и сами художники для себя. Средняя стоимость работы – 100 долларов. А однажды, несколько лет назад, я продал собственное пальто.

Деловые люди
www.dl.mk.ru



Статьи по теме:
  страницы: 1


Приглашаем авторов

Любой посетитель может предложить свой материал в любую категорию раздела публикаций.

В категории "Статьи" и "Интервью" к публикации принимаются профессионально сделанные материалы на профессиональную тематику творческой деятельности. Ссылка на сайт автора гарантируется.

В категории "Поэзия" и "Проза" от авторов принимаются ВСЕ без исключения работы без какого-либо отбора и правки со стороны редакции. Произведение находится на страницах сайта в течение трех месяцев. По истечении этого срока произведение удаляется или остается на сайте на постоянной основе.

Каждый читатель может высказать свое мнение на тему того, оставить или удалить конкретное произведение. Для этого необходимо кликнуть по ссылке "комментарии" под текстом данного произведения и оставить там свой отзыв. Редакция обязательно учтет ваше мнение.






[an error occurred while processing this directive]

 
[an error occurred while processing this directive]